Питер. Любовь моя. (9)

Но вернусь к своему повествованию. Завтракала я поспешно - нужно было заплатить за проживание, пока меня не выселили. Несмотря на выходной день, курс доллара в обменном пункте остался прежним. Здесь на него не влияло ни время суток, ни день недели. Я просунула деньги в окошко, и женщина попросила мой паспорт. Я усмехнулась: здесь без паспорта никуда. На обратном пути заскочила в аптеку за мазью для снятия усталости ног. Мама подсказала – мне бы и в голову не пришло, что это можно устранить какими-то внешними средствами. Самое интересное, что мазь действительно помогла, и мне больше не надо было растирать бедро, чтобы не так больно было двигаться дальше. Чудеса, да и только!

Я позвонила на ресепшн, попросила вызвать для меня такси. Ждала, что девушка посоветует обратиться к любой машине перед входом. Но она сказала "хорошо" и положила трубку. Никакая машина меня не ждала, и я, выслушав бурчания таксиста: "350 - это минимальное, не хотите - не едьте", поехала к Исаакию.

Его купол купался в свете солнца, все новые и новые туристы покоряли винтовую лестницу, ведущую на колоннаду. Перед собором раскинулся прелестный сквер, где я и собиралась провести какую-то часть времени за чтением Агаты Кристи. На скамеечке, на которой я примостилась, сидело две бабушки, которые живо обсуждали новости российского шоу-бизнеса. Начало припекать. Чтобы не сгореть как тогда в Тюильри, я пересела на противоположную сторону, лицом к собору, и так, продолжая принимать поздравления, провела парочку часов.

Острое чувство голода заставило меня подняться. Я перешла дорогу и оказалась возле Астории. Зайти что ли сюда. От гостиницы веяло респектабельностью. Я всегда с удивлением читала в произведениях Агаты Кристи, как ее герои заходили на завтрак или же на чай в гостиницу, мне всегда казалось, что все, что внутри ее - для постояльцев. Внутри я наугад повернула направо, в глубине виднелись столики. Дорогая отделка, изящество и вкус, было тихо, в ресторане никого не было видно. Посредине стояли столики со всякими пирожными и тарталетками. Я секунду рассматривала их, стояли цены, должно быть это не ланч для постояльцев. Метрдотель пригласил присесть, я хотела что-то спросить, но не решалась, и застыла с открытым ртом, жестами выдавая нерешительность.

- Так много свободного места, что Вы не можете определиться, где сесть? - усмехнулся он.

- Да, - выдохнула я с облегчением. - Спасибо.

Он стал расхваливать крепы, которые готовились прямо при мне, мы с ним обошли все тарталетки и я, наконец, могла утолить голод. Он невероятно напоминал мне Васильева, преподавателя по английскому. There's nothing new under the sun. - Отдыхайте, - сказал он и удалился.

Пирожки с мясом оказались бесподобными! Нежнейшее тесто, они просто таяли во рту. Крепы показали, что есть что-то вкуснее моих блинов, а чай из клетчатых фарфоровых чашечек оставил меня в полном восторге! На цены я не смотрела - боялась. Как перед этим со скамейки, теперь мне не хотелось уходить отсюда. Из окна я могла видеть то место, где недавно сидела, людей прибывало. Не могла определиться, что делать дальше - я хотела пойти в театр, но креслице так расслабляло, что так бы и сидела вечность.

Накануне вечером я увидела афишу театра комедии им. Акимова, 22-го там шел спектакль "Яблочный вор". Что-то меня тронуло при виде той обнимающейся парочки на плакате, а театр находился на Невском, не нужно было никуда ехать...

Счет оказался даже меньше, чем я предполагала. В самом добром расположении духа я вышла из гостиницы. Я приняла решение, что в следующий раз обязательно остановлюсь здесь.

Была мысль переодеться к театру, но домой ехать уже не было времени. В кассе театра была небольшая очередь, я терпеливо ждала. Рассматривая людей вокруг, я перевела взгляд на соседнее окошко. У него стоял высокий крупный мужчина. Господи, неужели это Балуев?! Я повернулась к девочкам, стоявшим позади меня, и заговорщицким тоном попросила подтвердить мое открытие. Одна согласилась со мной, другая не знала, кто это. Встретить моего любимого Балуева в мой любимый день в году - это было самым лучшим подарком! Всего моего спокойствия как не бывало, я теперь едва ли думала о спектакле.

В кассе я попросила билет за семьсот рублей (ряд с 1-го по 7-ой). Мне предложили 1-й ряд, 23 место.

- Подскажите, где хорошо видно.

- О, там как раз хорошо видно.

Я сдала куртку в гардероб, где мне предложили бинокль.

- Где вы сидите, какой ряд?

- Первый.

- О, ну тогда не нужен бинокль.

Не помню, когда в последний раз сидела в первом ряду. А также когда приходила до того, как открыли дверь в зал. Меня волновал мой внешний вид - майка, голые руки и сандалии, которые наша завкафедры иностранных языков прокомментировала бы следующим образом: Это что за тапочки? Да за это любой банк бы с Вас вычел 200 долларов! Поэтому я маялась под стеночкой, рассматривая фотографии актеров. В лицо знала лишь того, что играл в "Покровских воротах" тайного эротомана. В углу большого вестибюля продавалось мороженое. От этого веяло советскими временами.

Зал оказался небольшим, с одним балкончиком. Мое место было с правого краю. Левым глазом оттуда действительно было хорошо видно. Правый отдыхал. Зашел Балуев, приветливо поздоровался с билетершей и прошел на седьмой ряд. До начала спектакля оставалось еще минут пять. Билетерша поглядывала на меня. Я вспомнила про свои голые плечи и старалась принять как можно более скромный вид, чтоб как-то смягчить образ, и улыбнулась ей. Она словно ждала этого, подошла ближе и, глядя в сторону, сказала:

- У нас сегодня Балуев...

- Да, да, - оживилась я. - Я так удивилась, увидев его в очереди. У меня еще и День рождения сегодня. Это для меня лучший подарок.

- Он периодически у нас бывает, приходит посмотреть на знакомых...

- А как он вообще относиться к проявлениям... к почитателям?

- Нормально, он очень приятный, - и она прибавила многозначительно:  - Известные люди должны платить за свою славу. Они это понимают, так что это абсолютно нормально.

- Вы думаете, удобно было бы сейчас подойти?

- Лучше в антракте - со знанием дела ответила она. - Он будет здесь выходить, Вы сможете к нему обратиться.

Но в антракте я увидела, что место Балуева пусто, он не вернулся на второй акт.

Спектакль тронул меня до глубины души. Замечательно подобранная музыка, раздуваемые вентилятором мыльные пузыри превращались в снежинки, все действовало непосредственно на эмоции. Красивая история с яркими образами, лиричная, с большой долей здорового юмора. Особенно понравился мне друг главной героини, который постоянно ей звонил, он жил на Миллионной (особенно приятно было, что я уже знала, где это), но только когда тепло, а так обитал в Израиле. У него в руках постоянно была карликовая собачка, и он был так одинок. Как и она. Как и главный герой.

- Почему я должен жить с другими женщинами, когда есть ты? - спрашивал он.

Последняя сцена и вовсе расчувствовала. Отличная работа режиссера.

Я впервые видела, точнее, слышала, как спят в театре во время спектакля. На втором ряду сидел молодой человек с девушкой и, положив ей голову на плечо, храпел весь первый акт. Во втором он проснулся и что-то щебетал своей возлюбленной. Но то ли у мужчин с таким низким голосом шепот отсутствует как опция, то ли он особо не старался быть потише, но лучше б он, наверное, продолжал спать.

- Excuse me, I can't hear anything.

- Well, of course, it's a private conversation.

         далі буде...

Питер. Любовь моя. (8)

Мы гуляли по невероятных размеров территории парка, в некоторые моменты я бы даже его назвала лесом. Переходили от фонтана к фонтану, я слушала о причудливых шутках Петра - о передвижном фруктовом саду, о любви к шутихам. Я ходила по дорожкам из мелкого гравия и представляла, как должен был у дам пачкаться подол платья. Воздух был влажен и сыроват. Когда мы только заходили в заповедник, Ирина Михайловна произнесла такую фразу: "Я люблю VIP-туристов тем, что...". Я задумалась. Это про меня? Даже в голову такое не пришло - мы просто гуляли вдвоем, она мне рассказывали интересные истории.

Обойдя несколько фонтанов, мы решили сесть передохнуть. Рядом выступали музыканты, играли на трех ксилофонах, это было бесподобно. Речь у нас зашла о билетах в музеи, о категории "граждане РФ". Я рассказала, как в Исаакие увидела, что не соответствую определению, и собиралась менять билет. Ирина Михайловна начала убеждать меня, что я не должна здесь чувствовать себя иностранкой. А как может быть иначе? Сколько бы общего у нас не было, сейчас мы живем в разных странах, и уже исходя из этого, мыслим по-разному. Относительно недавно я определила для себя слово, которым можно охарактеризовать нынешних россиян - это "чопорные". Насколько помню, в истории российская знать активно подражала французам, максимум немцам, голландцам, но откуда эта английская чопорность?

Ирина Михайловна вспомнила, как была в Украине, в Днепропетровске. Ей, как и маме, запало в душу слово "гудзик", уж не знаю, чем оно им всем так нравится.

На берегу залива стоит чудесный одноэтажный домик "Монплезир" (mon plaisir). Голландский стиль, который мне так не нравился в Голландии, здесь пробудил умиление и восторг. Простой в архитектуре, небольшой домик из красного кирпича стоит у кромки воды, где отделена терраса. Справа виднеются Питерские купола, слева - Кронштадт. Если бы мне здесь предложили жить, согласилась бы незамедлительно - тут легко дышится, здесь витает неисчерпаемое вдохновение, приносимое ветром из дальних далей, хочется всегда улыбаться, и в дождь, и в холод оставаться здесь.

Мы дошли до Марли, побродили там немного и повернули к выходу. Застывшая скорбь Николая I и его жены по их дочери не оставляет равнодушным. Кроме всего прочего, Ирина Михайловна рассказала, как император в своей манере выразил одобрение архитектору Клодту: "Клодт, Вы делаете лошадей лучше, чем жеребцы". Юморной дядька.

От заповедника шел автобус до Балтийского вокзала, который, как я узнала благодаря променаду за сим-картой, находится недалеко от меня. Мы планировали следующий день, я объяснила, что это мой День рождения, и хотелось бы чего-то особенного. Ирина Михайловна уверила, что Царское село - это то, что нужно. Поэтому на субботу, двадцать второе, мы договорились встретиться снова.

Переодевшись, я поехала в город, на Невский. Мне нужно было платить за оставшиеся дни в гостинице, но менять деньги у Техноложки я не стала. Решила сделать это в центре. Я стала искать ближайший банк, свернула на перпендикулярную Невскому улочку. Там, наконец, обнаружила те картины, точнее репродукции, висевшие прямо на домах - проект, о котором я читала в самолете. Зайдя в парочку банков, поняла, что прогадала - нужно было менять у себя. Здесь курс меня не устраивал, и я тщетно пыталась найти нечто приближавшееся к 31,7.

В предыдущие дни я гуляла в основном по левую сторону от Невского, если стоять лицом к Неве. Сейчас я исходила все прилегающие улочки по правую сторону. Здесь было так же мало людей, лишь один-два прохожих попадались на пути. Дома смотрелись опрятнее и веселее. Было приятно пройтись мимо площади Искусств, мимо фешенебельных отелей. Пространства здесь было больше и дышалось легче. На одной из улочек я набрела на украинский ресторан, от чего потеплело в душе. Заходить туда я не стала - все еще была озабочена вопросом обмена денег.

В полуподвальном помещении одного из домов располагался обменный пункт. Я спустилась, но дверь оказалась закрытой, хотя по времени он еще должен был быть открыт. Налево вела дверь в обувной магазинчик, куда я заглянула спросить, открыт ли пункт обмена. Приветливая девушка посоветовала подождать, она была разговорчива и о чем-то спрашивала, рассказывала. Я показалась ей итальянкой, но выяснилось, что мы землячки. Она давно уехала из Украины, из какого-то провинциального городка. В Питере ей нравилось. Я спросила, почему она здесь остается.

- Здесь больше возможностей, - ответила девушка, сидя в полуподвальном помещении обувного магазина. - И Вы переезжайте.

Я поблагодарила за совет и распрощалась. Деньги я так и не поменяла, решила подождать до утра. Этим вечером хотелось посидеть в какой-нибудь кафешке на Невском, среди людей, среди шума. Эта улица казалась единственной живой, в обе стороны сновала молодежь, они были повсюду и не давали на секунду остановиться. Мне стало некомфортно, я перешла на другую сторону.

В первый же день, когда я зашла в метро, удивилась, что вывешены афиши питерских театров на август месяц. В Киеве ничего не работало. Я определила, что обязательно пойду за время пребывания в какой-нибудь театр. Возле Гостиного двора были кассы, и я снова стала узнавать цены и репертуар. Двадцать второго в одном из театров выступали москвичи, а что особенно - Ефремов. Я не решалась. Пошла дальше, уже темнело. Зазывали на различные экскурсии, бодрый голос был записан и неустанно предлагал прогулку по каналам. Порой это надоедало, но, думаю, было бы лучше, если б в Киеве где-то еще кроме вокзала не смолкал вот такой голос. Мы словно живем под лозунгом Киев - для киевлян, не допуская мысли, что у нас могут быть туристы. Город для жизни. С точки зрения атмосферы, это хорошо. А вот с финансовой... ой ли.

Я купила себе журнальчик и села на летней площадке японской кафешки. Сервис там был никудышный, официанты гордо смотрели вдаль, поверх голов, едва обращая внимание на посетителей. Подниматься и искать дальше не хотелось, тем более что мой официант был единственным нормальным. Я читала надписи на футболках персонала и ждала заказ. Настроение подупало. Наверное, я просто устала. Потому, поев, я сразу поехала в отель. Выйдя из метро, я впервые увидела, как рисуют "зебру". Дорожные работники делали это быстро, и умело, клали на дорогу форму, распыляли белую краску и посыпали чем-то сверху. Я понаблюдала за их работой, и села в автобус.

Придя в номер, долго смывала с себя усталость и думала, как выдержать завтрашнюю экскурсию. Перенесу, хотя бы, на более позднее время.

День четвертый.

Родилась я еще ночью. Проснулась с отличным настроением и поняла, что не хочу никакой экскурсии. Хочу провести время в полном спокойствии, наслаждаясь каждой минутой своего дня. Поэтому позвонила и отменила экскурсию. Настроение еще поползло вверх.

С утра посыпались поздравления, позвонила бабушка из Омска, стало очень приятно - где бы ты ни был, тебя все равно найдут и поздравят. Когда ты сам, наедине с собой, все происходящее вокруг воспринимается гораздо острее, яснее. Поэтому из одиночных поездок я привожу в миллион раз больше впечатлений, чем когда езжу в компании - ведь я ни с кем не делю эти впечатления. Поэтому этот, двадцать первый день рождения был особенным - я чувствовала его, как никакой другой до того. Поздравления тоже воспринимала острее - я впитывала каждое слово, они звучали искреннее, чем обычно.

Мы делим жизнь с любимыми, родными, друзьями, но, как бы мы не были близки, каждый из нас живет своей жизнью. Можно знать о человеке все, проводить с ним двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, но внутри у него будет твориться нечто уникальное, присущее сугубо ему, и не понятное нам. Этот мир каждый воспринимает по-своему, видит в нем то, что настроен видеть, и живет чем-то своим. Мне врезались в память слова моей учительницы по украинской литературе пани Алины. Она сказала как-то, что каждый приходит в этот мир и уходит из него один. Нечто подобное говорил мне и Фабрицио, мой преподаватель на мастер-классе по комедии дель арте. Находясь в постоянной компании, мы уходим от себя. Знать себя - очень важно.

Поэтому я особенно ценю поездки наедине с собой. В это время я не одна - я сама. Как тот Алик. Люди, которые знакомятся со мной во время таких путешествий, знакомятся со мной, а не с моей социальной ролью, маской или чем бы там ни было еще. Блез Паскаль в своих «Мыслях» писал, что в чужом городе человек не заботится о своей репутации, но лишь только ему стоит там осесть, он начинает этим заниматься.

далі буде...

Питер. Любовь моя. (7)

В какой-то момент я словила на себе взгляд серых глаз, ответила и улыбнулась. Мужчина улыбнулся в ответ. Они продолжали громко беседовать. И тогда я услышала его историю о том, как его обвела вокруг пальца цыганка. Он рассказывал все в точности, как было со мной. Я внимательно слушала, и внутри у меня аж легче стало - даже такой солидный мужчина попался на удочку. Ой, так хорошо становилось, камень с души упал. Я чуть не подсела к ним рассказать свою историю.

После плотного обеда клонило в сон, я не спешила уходить. Уже во второй раз я услышала голос коммивояжера, обращающегося к другу: "Иди, познакомься. Девушка еще не ушла? Наверное, чай ждет. Иди, познакомься". Так я дождалась своего чая, компания засобиралась. Проходя мимо меня, мужчина снова улыбнулся и на этом они разъехались. Сзади село трое парней, один из них рассказывал про миллионы отца, компания перестала быть приятной.

Когда я вышла, было уже прохладно, но нужно было таки дойти до Летнего сада - он был так близко. Я шла вдоль кованой ограды и, в конце концов, увидела, что он закрыт, причем надолго. Что ж, можно было поворачивать назад.

По Невскому сновали толпы народа, я разглядывала дома, вывески. Вызывать такси не хотелось, на метро - тоже, я шла вперед, вперед. На набережной Фонтанки повернула направо. Направление движения по сторонам речки было непривычным - если бы вместо водной глади была двойная сплошная, то движение получилось бы левосторонним. Единственное объяснение, которое я этому нахожу - течение, должно быть это связано с течением. Но неудобства такое объяснение не умаляло. Ноги несли меня вперед, хоть и болели немилосердно. Мой привычный темп впервые стал меня выматывать. Я надеялась увидеть какое-нибудь такси, постоянно оборачивалась, так как машины выезжали у меня из-за спины, так что можно было подумать, что я кого-то опасаюсь. Но никто не останавливался, стало понятно, что в этот раз приду я в отель пешком. Одинокий прохожий не преминул воскликнуть: "О, девушка. Одна, ночью, не боитесь?". Я отрицательно покачала головой и шла дальше.

Дома на противоположном "Азимуту" берегу Фонтанки выглядели совершенно нежилыми и заброшенными. Ни огонька не горело в их окнах, их силуэты мрачно возвышались на фоне ночного неба. Мне представлялось, что там должны быть издательства, но сейчас они все закрылись, а техника внутри пооставалась. Не знаю, что заставляло меня так думать, но ведь что-то в тех домах должно было быть. Почему не издательства?

Чувствуя каждую мышцу на ногах, я зашла в отель, но как бы не устала, решила посетить бар на восемнадцатом этаже. Лифт остановился, двое мужчин выпустили меня, но это был не восемнадцатый, и я заскочила обратно.

- Поспешили - добродушно отозвался один из них.

Небольшой бар с плетеными стульями и столиками, приглушенные тона, ненавязчивая музыка, а через окно во всю стену виден ночной Питер. Потягивая кислющую "Маргариту", я вглядывалась в огни города. В груди защемило - голос и манера говорить того мужчины из лифта (он теперь вместе с другом сидел по левую сторону от меня) безумно напоминал мне Сашу. Он был в Москве, а может в другом городе, а может даже в Питере, но связи у меня с ним не было. Оставалось только слушать "его" голос и тянуть "Маргариту".

День третий.

Этим утром не было времени нежиться в постели - в полдесятого мне нужно было быть на станции метро "Автово". Не могу взять в толк, кому пришло в голову подобное название. Да и что оно означает?

Также нужно было разрешить дилемму: оставаться здесь или переезжать поближе к Исаакию. На стороне мини-отельчика было расположение, приятный сервис, да и цена была немного ниже. «Советская» покорила меня своим завтраком, видом на ночной город и гулом людей вокруг - кипела жизнь. Я размышляла какое-то время, а потом встала умываться и тут все разом решилось: я едва могла ходить. Ни в одном городе у меня еще такого не было. Высокая лестница мини-отеля отпадала, лифт - мой верный друг. До сих пор помню эти ощущения - такого не было еще ни после одного занятия по спорту, малейшее движение позволяло пересчитать мышцы, которые при нем задействовались.

Я позвонила, сняла бронь, и мне стало легче. Все-таки срываться с места на место - не самое приятное занятие.

Одеваясь на экскурсию, я приняла не самое логичное решение - одела танкетку - но ступни не позволяли мне выбрать что-либо на низком ходу. Через дорогу от отеля я села на маршрутку до метро, вышла возле моего любимого обменного пункта и, перейдя по "зебре", зашла в метро. Этого не ощущаешь сразу, но отличие чувствуется. В Питере почти нет, точнее я очень редко встречала подземные переходы (разве что на Невском). Ты всегда идешь по земле, всегда контролируешь ситуацию. Такой реалистичный город.

Буквочка "М", обозначающая метро в Петербурге, по стилю очень ассоциируется у меня с Бэтменом, и, когда я ее первые разы видела, думалось, за ней скрывается London Dungeon.

Несмотря на ранний час, в метро было мало людей, почти все могли сесть. Большинство читали. Мне нравилось ехать среди этих людей. Никто громко не разговаривал, не стремился привлечь к себе внимание, было тихо и спокойно.

На место встречи я прибыла вовремя, стояла, ждала. Позже выяснилось, что нужно было подняться еще по одной лестнице. Когда я уже увидела Ирину Михайловну - невысокого роста, светловолосая женщина, она стояла с газетой, - ко мне обратился молодой человек с просьбой добавить ему несколько рублей, которых ему не хватало на жетон. Я поспешно выгребла мелочь из портмоне, отдала ему, и, заулыбавшись, подошла к экскурсоводу. Мы вышли на улицу на проспект Стачек. Мне понадобилось время, чтобы в памяти всплыло это слово из школьной программы по истории, и только тогда название возымело смысл. Как верно заметила Ирина Михайловна, архитектура домов на проспекте сильно напоминала мне аналогичную на Крещатике. "Ирония судьбы, или С легким паром": человек приезжал в другой город, а там были те же дома, те же улицы...

В маршрутке по направление к Петергофу экскурсовод рассказывала мне о Романовых, об их дворцах, о предпочтениях... В голове начинали роиться даты, имена, факты. Всплывали образы, создавшиеся за время учебы. И, как всегда в таких поездках, история оживала, становилась чем-то более реальным, более понятным. Ирина Михайловна много восхищалась Константиновским дворцом, который мы проезжали, и советовала туда обязательно пойти, даже если он будет закрыт (ведь он президентский), так как на территории есть еще одно сооружение, достойное внимания. Дворец окружали сотки газона с сочной зеленой травкой. Здесь когда-то без охраны любил прогуляться Николай I.

К дворцу мы подходили со стороны Верхнего парка. День был ясный, хоть и чуточку прохладный. Людей здесь почти не было, и мы прогуливались среди этого тихого великолепия - чего стоит "Нюрнбергский" фонтан с Нептуном, - все приближаясь к входу. Еще не включили фонтаны, и огромная толпа стояла вокруг главного - перед дворцом. Золото дворца и античных персонажей фонтана выблескивало на солнце, в воздухе застыло ожидание. В 11⁰⁰ прямо возле нас молодой охранник достал большой ключ и стал приводить механизм в движение. Из пасти льва, разрываемой могучим Самсоном, забила струя. Она становилась все мощнее и била все выше. Фигуры на ступенях оказывались под дождем, играл гимн Санкт-Петербурга. Все это выглядело так торжественно и вызывало такой восторг, что я невольно прослезилась.

         далі буде...

Питер.Любовь моя. (6)

Не солоно хлебавши, поспешила я обратно в отель. Время - уходили драгоценные минуты! Вооружившись сумкой, я снова засеменила по направлению к вокзалу. По дороге увидела, что уже открылся магазинчик мобильной связи поближе, там пакет стоил уже 100 рублей. Я ждала пока молодой человек настроит другой тариф (сам номер выбрала из четырех, и он до боли напоминал мне мой украинский), и с интересом наблюдала за его лицом - отобразиться ли на нем реакция на приветственное сообщение телефона "Hey, sexy lady!". Лицо его оставалось непроницаемым, и вскоре я уже набирала номер Галины Сергеевны.

У нее был приятный выразительный голос, который оповестил меня о том, что время мое до воскресенья уже расписано: завтра я еду в Петергоф, послезавтра - в Царское село, в воскресенье у меня экскурсия по городу, а сегодня я должна посетить Исаакиевский собор. Такая определенность мне понравилась, и со спокойной душой я отправилась переодеваться.

Разговаривая с мамой по телефону, я с чувством произнесла: "Мама, тут девушки так одеваются!". Когда я еду отдыхать, обычно меньше забочусь о своем внешнем виде, чем в Киеве, хотя выгляжу всегда лучше. Но петербурженки вызывали у меня какое-то чувство совершенства, стремление к конкуренции. Мама наставительно заметила, что петербурженки всегда славились своей кожей, и напомнила, что ведь я предпочла отдых в культурном центре курортному валянию на пляже, и, чтоб увидеть больше, стоит одеться попрактичнее. Я и не спорю - расстояния в Питере казались небольшими, но выматывали знатно.

Перед отелем стояли фирменные такси, и я решила закинуть удочку - авось не станут заламывать цены.

- Сколько будет до Исаакиевского?

- 350.

Я улыбнулась, покачала головой и уже развернула свои стопы, когда один из таксистов спросил мою цену.

- Ну, хотя бы, 250.

- Поехали.

Поехали. Был солнечный день, настроение у меня было превосходное. Я благодушно рассуждала с водителем о том, как полезны новые меры со стороны гаишников - все пристегиваются, узнавала улицы, по которым днем ранее ходила и предвкушала интересный, насыщенный день.

Кассы собора находились с теневой стороны, и в очереди стоять было довольно прохладно. Я взяла билет в сам собор и на колоннаду, кассир назвала цену меньшую, нежели я ожидала, а, отойдя, я прочитала на билете: "Категория - гражданин РФ". Нехорошо получалось. Я с грустью взглянула на очередь, которая только увеличивалась, и поежилась под порывом ветра. Снова выстаивать не хотелось, а все же, не хорошо получалось. Я переводила взгляд с билета на очередь, с очереди на билет, потом на кассы, вчиталась повнимательнее в информацию, нанесенную над окошком, а там - для граждан РФ и стран СНГ единая цена. Впервые я ощутила радость за то, что моя страна входила в СНГ - можно было идти дальше.

Толкнув тяжелые двери, я очутилась в небольшом аппендиксе, где собиралась группа под экскурсию. Ждать пришлось недолго, подошла рыжеволосая женщина и повела нас осматривать макеты конструкций, с помощью которых устанавливались колонны Исаакия. Если бы я была инженером, тем более того времени, может информация  о продолжительности "водворения" одной колонны меня бы  и впечатлила. Но, будучи самой собой, я ее не смогла оценить. Собор за время существования представал в трех обличиях и в разных местах. Тот, что мы видим сейчас, строили сорок лет, и это того стоило. Внутри он украшен фресками и мозаиками, на технологии изготовления которых экскурсовод тоже остановила свое внимание. Эти сведения меня заинтересовали больше – метр мозаики может делаться год. Больше всего во внутреннем убранстве собора меня привлекли малахитовые колонны, которые невольно приковывали к себе взгляд ярким насыщенным цветом. Другой акцент – это черные двери, полностью выполненные в сюжетных барельефах.

На колоннаду вела винтовая лестница, которая многих идущих заставляла сомневаться в том, что они осилят дорогу. Но, пыхтя и кряхтя, они все же добирались до вершины. Здесь бы не помешала практика того английского соборчика в Ладлоу по выдаче сертификатов о преодолении вершины в N ступенек.

Сверху открывался панорамный вид на центральную часть города - вся кремовых тонов, выдержана в одном стиле, она воплощала в себе ту величественность северной столицы, которая сохраняется уже больше трехсот лет. В то же время, Питер обладает скромным обаянием компактного европейского города.

Картина города оживала под звучание размеренного мужского голоса а-ля "От советского информбюро...", который рассказывал о зданиях в зоне видимости. Я послушно следовала его указаниям перейти на север, на юг... Вдалеке высочила гостиница «Советская», и, когда голос среди прочего упомянул ее, мне стало приятно. Описав круг, я стала спускаться, решая, куда отправиться дальше. Днем ранее, насколько я помню, входил в мои планы Эрмитаж, поэтому пошла к нему.

От прогулки в первый день и обуви на низком ходу болели ступни. В привычном мне очень спокойном темпе, я, не обминув Александровский парк, подошла к Зимнему дворцу, засмотрелась на листву деревьев во внутреннем дворике у входа, и села на скамейку. Никогда не разбиралась в деревьях. Березку, иву да дуб могу отличить, а из остальных знаю только названия, без привязки к каким-либо образам. Деревья в дворике были посажены довольно симметрично, меня заинтересовали два ближайших к арке. Изящный длинный ствол плавно переходит во множество тонких веточек, усеянных небольшими кучерявыми листочками, такой же формы, что и лист на канадском флаге. Клен, получается. Но как же, я отчетливо помню, как к уроку рисования собирала в парке на Владимирской горке желтые листочки аналогичной формы, только гораздо больше, и они совсем даже не были кучерявые. В глубине этого скверика журчал фонтан. В который раз, перечисляя про себя три вещи, на которые человек может смотреть бесконечно, я наслаждалась рокотом воды, видом со вкусом высаженных клумб и наблюдала за людьми, неспешно выходившими из музея. Самый настоящий отдых - не нужно было никуда спешить, ни о чем не думать, ноги набирались сил, душа напитывалась гармонией архитектуры и природы, вокруг шумела жизнь, а мне было так спокойно, так мирно.

Так я просидела около часа, закрылись кассы Эрмитажа, и я с чувством выполненного долга пошла на выход. Еще в Киеве, знакомясь с картой Питера, я решила, что непременно пойду в Летний сад - меня заинтересовали Шоколадный и Кофейный дома на его территории. Примерно представляла, где он находится, и направилась в ту сторону. Постояв немного у одного из канальчиков и поулыбавшись сверху рулевым проплывавших суденышек, я вышла на Дворцовую набережную.

Великолепие домов на набережной не случайно восхитило меня - я не смотрела под ноги, не смотрела куда иду, лишь подняв голову, рассматривала строения. Как хорошо было бы утром просыпаться, выходить на улицу, а через дорогу - Нева. Прогулка по набережной, недалеко от твоего такого изумительно эстетического дома заряжала бы на целый день хорошим настроением и бьющей через край энергией. В тот момент я решила, что хотела бы жить именно здесь. Насколько было понятно из табличек на домах, здесь находятся всякие учреждения, музеи, и никто не живет. Что ж, тем лучше.

Я вышла к Марсовому полю. На этом памятнике советского времени в тот момент выступали ребята, исполняя различные акробатические движения в такт. Уже второй раз звонила Галина Сергеевна, мне нужно было записать информацию, а ручка осталась в номере. Завидев прозрачный тент кафешки, я поспешила к нему.

Это оказалась летняя площадка ресторана Гастрономъ. Я сразу попросила у официантки ручку, записала номер Ирины Михайловны, с которой на завтра ехала в Петергоф, и условилась с ней о встрече. Сделав заказ, я обратила внимание на публику вокруг, в атмосфере было что-то знакомое. На сколько я могла судить, здесь собиралась "золотая молодежь" Питера. Это уже было интересно. Две длинноволосые брюнетки в темных джинсах обсуждали какую-то общую подругу, чье поведение было достойно осуждения. Напротив меня справа сидел молодой человек, потягивал чаек и читал книгу. Сразу видно, что питерский мальчик - слава города подкреплялась фактами. Позже на его место пришли трое - две девушки и парень – тот же стиль, те же манеры, все такое родное. Только наша молодежь, в сравнении с этими, была более нервной что ли, и более поверхностной.

Напротив меня через два столика сидела компания постарше – лет по сорок с хвостиком, три мужчины и женщина. Один из них все время что-то рассказывал, все дружно смеялись. Судя по обрывкам фраз и изделию, которое он демонстрировал, он был коммивояжером-одиночкой, который постоянно носился с все новыми и новыми изобретениями, безоговорочно веря в их незаменимость для человека, и с жаром убеждал в этом всех и каждого. Женщину и еще одного, сидевшего ко мне спиной не было слышно, а вот тот, что сидел лицом ко мне, представлял настоящий интерес. Короткая стрижка, серые глаза, которые проницательно изучали происходящее вокруг, он был похож на одного итальянского актера из "Американского дядюшки", который играл чьего-то там брата. Я смаковала обед, поглядывая по сторонам, и невольно слушала разговоры за соседними столами (не заткну же я уши, в самом деле, – есть будет не удобно).

            далі буде...

Питер. Любовь моя. (5)

В одной из сторон стояли пара троллейбусов (или автобусов?) выкрашенных в белые и синие тона, и служили они ни чем иным как туалетом, о чем говорили буквы "WC" на их боках. Вообще, в Питере с этим все нормально - не нужно бродить в поисках кафешки и тратить лишние деньги. В парках, правда, это заведение выглядит эстетичнее - небольшой домик в пастельных тонах, который вполне можно принять за сторожевой.

Я пошла в сторону Миллионной, где долго разглядывала могучих атлантов, которые, как я поняла в последний день, все еще относятся к зданию Эрмитажа, а также - дом напротив, похожий на печенюшку и имеющий какое-то там отношение к военным (архив?). Выбрела к Мойке - мне уже не надо было читать названия улиц, достопримечательностей, на интуитивном уровне я знала, что передо мной.

В последний день, а точнее утро в Петербурге, как было бы чудесно прогуляться у Исаакиевского, насладиться его величавым спокойствием. Думая об этом, я поспешила в тот отельчик и забронировала комнату с 22-го. Теперь, наконец, можно было расслабиться. Через парк я вышла к набережной Невы. Меня поразила близость воды - только протяни руку, она разве что не разливается тебе под ноги. Широченная непроницаемая гладь, вода кажется такой мягкой, и аромат... Сладкий, свежий, совсем не похожий на речной.

Я шла вдоль Адмиралтейской набережной, люди сидели у самой кромки, запуская руки в воду и брызгая друг в друга... Вспомнилось, что ничего не ела. Нужно было поворачивать назад, так как впереди не видно было ничего напоминающего кафе. Я развернулась на 180^о, на встречу мне шли двое парней восточной внешности, среднеазиатской, я бы уточнила. Уже второй раз за день меня удивило то, с какой легкостью и молниеносностью друзья расставались, и один из них оставался в одиночестве болтаться по улицам.

Парень лет двадцати трех, приятные черты лица, горящие глаза, соблазнительные губы, черная кожаная тюбетейка... Ему даже говорить ничего не надо было, все и так понятно. Меня так позабавило, как он быстро бросил своего друга, что разговор сразу пошел в шутливо-игривом тоне.

- Куда ты идешь? - спрашивал он.

- Никуда, я просто гуляю.

- С кем?

- Сама.

Ему понадобилось время, чтобы осознать мой ответ, и после нескольких секунд молчания он выдал:

- И я сама.

Не могу, я смеялась. Мало того что, не задумываясь, оставил друга, так еще и гуляет не "сам", а "сама".

- Откуда ты? - интересовался он дальше.

- Из Киева, - решила я сразу уточнить, где в Украине живу. Такой реакции, предположить не могла.

- Что это? - совершенно искренне удивился он. Тут мне стало еще смешнее.

- Киев?! - разыгрывала я негодование, - Киев - это столица Украины! Это страна такая, знаешь?

Это он знал. Правда, не знал, где она находится. Сам - таджик. Учится. На заочном. Не работает. Что делает? С друзьями встречается... На русском он говорил не очень свободно, поэтому, наверное, часто молчал. Но молчание это не было тягостным, я искала глазами, где б поесть, он шел рядом, было веселее - пусть.

Ему было немножко странно, что я первый день в Питере и вот так гуляю "сама", и куда-то ж иду. После, наверное, двадцатиминутного променада, он, поговорив по телефону, сказал, что должен где-то быть через полчаса. Хотел еще увидеться, просил телефон, спрашивал, что я завтра буду делать. Я собиралась пойти в Эрмитаж, о чем ему сказала, а номер давать отказывалась. Он не мог взять в толк, почему. Ведь я ему нравлюсь. А мне нравилось наблюдать за его реакцией. Он цикал, но не так как французы - страстно, а так, утомленно, будто говорил лениво: "Ну что ты не понимаешь? Ты мне нравишься - давай мне номер телефона, встретимся...". А я спрашивала: "Зачем тебе нужен мой телефон?". Он снова цикал в ответ, смотрел в глаза. Я улыбалась, говорила: "Ну, посмотри, сколько красивых девушек вокруг. Найди себе... Зачем тебе нужен именно мой номер? Вот ты помнишь, как меня зовут?". Он не смутился, начал вспоминать. А мне опять стало смешно. Спустя несколько попыток он таки вспомнил. Это, правда, ничего не изменило. Вскоре он принялся легко меня урезонивать, мол, я уже опаздываю. За руку я его не держала, он опаздывал, но оставался.

Я предложила записать его номер, он с охотой продиктовал. Скидывать гудок я не стала, на что он рассчитывал. Он уже действительно спешил, а я уже действительно хотела есть. Когда же я передумала идти в заведение, возле которого мы некоторое время стояли, он, после очередного вальяжного цика, вдруг спросил:

- А я тебе нравлюсь?

Это был определенно прогресс.

- Ты симпатичный.

Я увидела вывеску Pizza Hut и направилась туда. Он сопровождал. В голове начали появляться картины никогда не виденного дотоле Таджикистана: пыльный двор, Алик (так его звали) со своими друзьями целый день торчит на улице... Мы продолжали говорить, я уже на будущее вменяла ему в вину, что он постоянно будет со своими друзьями, а он совершенно без притворства уверял, что будет только со мной, только со мной... Дошли до Pizza Hut, я взялась за ручку двери.

- Ты позвонишь?

- Я не знаю, - и проскользнула в дверь.

Было уже поздно, они закрывались. Редкие посетители постепенно уходили. Наевшись вдоволь, я попросила вызвать для меня такси. Приехала Chevrolet, их здесь мало. Через несколько минут я была уже в отеле. Заплатила еще за две ночи, поднялась к себе. Комната не казалась уже такой маленькой, а даже милой, уютной. Люблю твердые отельные кровати. Заснула мгновенно.

День второй.

Дверь в мой номер открылась и тут же закрылась. Уже пришли убирать, а я еще не вставала. Но самое главное - я успевала на завтрак. Только ради завтраков стоит утром вставать, и только ради шведского стола стоит останавливаться в отелях. Приведя себя в порядок, я спустилась в ресторан и была приятно, очень приятно удивлена обилием выбора. Мне определенно начинало здесь нравиться. Сам выбор мне нужен был лишь для проформы, я заранее знала, что возьму: хлопья с молоком, круассаны с маслом и джемом и кофе. Людей  в ресторане уже почти не было, я легко нашла себе место за небольшим столиком с сиренево-зеленой клетчатой скатеркой, какой здесь были накрыты все столики, и минут 20 балдела, разве что пальчики не облизывала.

Мама питерской знакомой, которая передала мне решающую эмоцию, была экскурсоводом, и с ней было предварительно договорено о, так сказать, культурной программе. Но для начала нужно было дать о себе знать. За завтраком я получила СМС с телефоном Галины Сергеевны - экскурсовода, и ценными указаниями насчет предпочтительного местного оператора мобильной связи.

Я сразу пошла на ресепшн, попросила включить телефон мне в номере. Девушка ответила, что внутри отеля у них связь дорогая, поэтому лучше все-таки купить Сим-карту. Мне не терпелось скорее позвонить и определить свои планы, я взяла денежку и в скором темпе пошла вдоль Лермонтовского в противоположную от центра сторону. Интересующего меня оператора нигде не было, я в нетерпении шла дальше. Рабочий район, унылые дома, людей на улицах почти не было. А ведь я могла уже гулять в центре, среди изящных архитектурных творений, среди зелени парков, по набережной манящей Невы... Так я дошла до вокзала, как оказалось, Балтийского, удивилась, что он вообще там есть, и на одной из тихих улочек по соседству нашла то, что искала.

- Пакет стоит 130 рублей, 100 - на счет.

- Отлично, давайте.

- Ваш паспорт.

- Что, простите? - выходя из номера, я обрадовалась, что не нужно таскать сумку, и взяла только деньги и телефон.

- Паспорт. Для оформления номера нужен Ваш паспорт.

- Но я ведь не контрактный номер беру..., - я не могла взять в толк, зачем паспорт. Первый раз такое слышала.

- Все равно, нужен паспорт.

- Может, я Вам дам номер паспорта - это мне назад идти...

- Нет, только при наличии...

Упертый. Это же надо, чтобы взять на несколько дней номер, нужно... Они б еще идентификационный код попросили. Никакой свободы - мобильный номер привязывается к паспорту. А если я не хочу, что бы по моей мобилке каждый встречный мог определить все мои реквизиты? Никакой личной жизни. Страна сюрпризов.

далі буде...

Питер. Любовь моя. (4)

- Мне сказали, что можно оплачивать отдельно каждый день?

- Да, только получается, Вы каждый раз будете платить за бронь, - сказала девушка не вполне уверенно.

Я в ответ подняла бровь, подумав, что мне сейчас здесь окончательно разонравится. Девушка же побежала уточнить этот вопрос и вернулась с ответом что, нет-нет, не надо. Будучи абсолютно не уверенной в том, что хочу здесь провести все свое пребывание в Питере, я заплатила лишь за одну ночь. Мне вручили пластиковую карточку, которая сейчас повсеместно считается ключом, насколько я помню, ничего при этом не сказав про завтрак и вообще.

Десятый этаж, как впрочем, и другие, не блистал новизной, особенно в сравнении с лобби. Длинный коридор дверей из светлого дерева с красными табличками на них, указывающими номер. Мой – 10035-й – находился прямо возле четырех лифтов, двух новых и двух старых. Комната показалась мне совсем маленькой. Пал Николаевич, мой друг по Крыму, сказал бы, что он там задыхается. Немножко расположившись и переодевшись, я пошла  в город.

В первую очередь мне хотелось увидеть Исаакиевский собор, но я не стала туда прицельно ехать. Я ориентировочно представляла, где он находится, и просто шла вперед, куда глаза глядят, зная, что в итоге все равно к нему выйду. В новом городе я всегда вначале иду пешком, знакомясь с местностью ногами (вон и до Ялты из Курпат хотела пешком дойти…).

Я прямиком направилась к Фонтанке и, взяв курс направо, шла вдоль нее прямо по каменной набережной. Это было что-то новое для меня – в Киеве не походишь вот так близко у воды. Я чувствовала, что попала в какой-то виденный мною ранее фильм – эта набережная, эти дома. Вот он – Питер! Я шаркала по гладким неровным камням набережной и смотрела на непроницаемую бурую воду Фонтанки, когда двое армян переходили дорогу, идя, похоже, от Троицкого рынка. Один из них оторвался от своего друга и ускорил шаг, нагоняя меня.

- Девушка, можно с Вами познакомиться? – не стал мудрить он.

- Я думаю, не стоит.

- Ну почему же?.. А как Вас зовут?

Честно, мне бы было гораздо легче общаться с людьми, если б они не спрашивали моего имени – что за манера? Зачем оно им нужно?

- Зачем Вам это нужно? Это не важно…

- Наверное, Вас зовут Маша, - предположил он, сделав еще пару попыток узнать реальное имя, и, когда я со смехом кивнула, продолжил, – а меня – Миша. Очень приятно.

Я смеялась. В спину мне светило уже клонящееся к закату солнце, я шла по набережной Фонтанки с каким-то армянином, который называл себя Мишей, а меня Машей, и смеялась. С ним мы свернули налево на ближайшем мосту, я наконец-то убедила его, что не хочу нигде посидеть и нигде погулять, он вернулся к своему другу и шел по другой стороне проспекта, периодически махая мне рукой.

Мне всегда казалось лишним использовать такие понятия как бульвар и проспект при назывании улиц – улица себе и улица. И лишь недавно, чисто на эмпирическом уровне я уяснила для себя, что значат эти два загадочных слова. И в моем понимании проспект – это нечто широкое. Я же шла по узенькой улочке, где дома нависали над проезжей частью, а пешеходы порой с трудом разминались. И это называлось проспектом. Во всем этом было что-то угнетающее. Воздух был загазован, дышалось с трудом. Редкие прохожие только усиливали впечатление заброшенности этого района – казалось, в этих домах вообще никто не живет, хотелось выбраться оттуда поскорее.

На пути мне встретился магазин мобильного оператора, чью карточку мне дал папа еще в Киеве. Решив узнать остаток на счету и тариф, я зашла. Каким-то чудом вспомнила PIN-код и ждала, пока девушка исследовала мою simку. Вердикт ее был таков: карточка оформлена в Москве, потому здесь все равно будет роуминг. Это выходило за грань моего понимания. Между Москвой… и Питером… роуминг. Ребята, может у вас в каждом районе города нужно отдельный номер иметь?

Еще ускорив шаг, я вскоре, наконец, вышла на оперативное пространство, откуда был великолепно виден Исаакиевский собор. Воздух там был чист и прозрачен, собор возвышался во всей своей красе, и я с минуту не могла оторвать глаз от него. Карта города начинала оживать передо мной. В своем монументальном величии собор напоминал лондонский St. Paul’s Cathedral, но благодаря своей компактности и открытому пространству перед ним, вызывал восторженные воспоминания о «чумной» церкви в Вене.

«А ведь здесь рядом я могла поселиться. И угораздило же забраться так далеко!». На этом я вспомнила, что хочу поменять отель, свернула на соседнюю улочку и стала разглядывать вывески. Сразу встретились мини-отельчики, и я узнала, что такое питерские лестницы. Поначалу я легко взбегала по ним – в последующие дни это дало о себе знать. Мини-отели были похожи один на другой: открывалась входная дверь, и в ноздри бросался спертый воздух давно не проветренного помещения, впереди тянулся коридор с номерами, а справа или слева за стойкой сидела миловидная девушка. Лишь только я чувствовала этот штынк, все  последующее казалось мне фарсом. Как можно предлагать здесь жить, когда тут и десять минут находиться сложно? Интерьеры самих комнат были довольно милы, в основном под XIX столетие – полосатые обои и т.д.

Зашла я в парочку мест на Гороховой, меня грело само название улицы – вызывает во рту вполне определенные вкусовые ощущения. Номеров свободных, к счастью, не было, и я шла дальше. Подумав, что пока не закрылись банки, надо бы поменять денежку, зашла в первый же, который встретился на пути. Как я пойму позже, там был на удивление хороший курс. Когда я, поменяв, выходила, охранник кавказкой крови и средних лет открыл для меня дверь, радушно попрощался. А мгновение спустя, я, подходя к внешней двери, снова услышала его голос: - Вы всегда так прекрасны?

Расплывшись в улыбке, я обернулась, и тихо промолвила «спасибо». Он предложил, что если я не занята, мы могли бы пойти… куда-нибудь… Но, неожиданно для себя я оказалась очень занята, и, продолжая улыбаться, вышла на Невский проспект. О том, что это был Невский, можно было догадаться из самой атмосферы, из самой организации пространства – уходящая вдаль широкая улица, с широкими тротуарами и на порядок большим количеством людей. Здесь дышалось свободно, словно я вырвалась из какого-то лабиринта на волю. Не пройдя и десяти метров, я наткнулась на очередной мини-отель. Ветхие двери, широкая лестница, освещавшаяся зеленоватым тусклым светом, струившимся из окна, четвертый этаж… Снова затхлый воздух, молоденькая девушка за стойкой. Только переступив порог, я уже хотела уходить, и номеров, к моей радости, свободных не оказалось. Поиски начинали меня забавлять – заходить, надеясь, что все занято. Мне вообще это свойственно – делать первый шаг, надеясь, что за ним не последует продолжения.

Не найдя ничего подходящего, я решила вернуться к Исаакиевскому, где на соседней улице – я это точно знала – располагалась маленькая гостиница, которую я планировала забронировать еще в Киеве, еще с самого начала. Должно быть, мне не хотелось сожалеть, что я тогда изменила решение, потому сразу я туда не пошла, искала иные варианты. Переулочек, где она находилась, был весь занят стройкой – реставрировали соседний дом, поэтому мне пришлось обходить. Уж и не верилось, что она открыта – дверь ее находилась прямо возле забора, отгораживающего стройку. Зашла. На первом этаже располагалось одноименное кафе. Приглушенные тона, деревянная обивка. В кафе никого не было. Я спросила комнату, и, пока шла девушка, заведовавшая гостиницей, рассматривала картины на стенах, телефон в старинном стиле. Девушка напоминала российскую актрису, исполнявшую, кстати, роль невесты Александра II в «Бедной Насте». Она была компетентна, профессиональна, с ней приятно было иметь дело. Комнат свободных с завтрашнего числа не оказалось, причем, обратись я пару часов раньше… Мы решили все же осмотреть номера. Они располагались на каждом пролете крутой лестницы глубже внутри дома. Снова четвертый этаж, я уже с трудом переводила дыхание. Внутреннее убранство номеров очень мне понравилось, да и цена, к тому же. Выяснилось, что один освобождается 22-го - в мой День рождения. Нужно было подумать.

Искать далее не было ни желания, ни сил. И я пошла, как люблю - куда глаза глядят. Карие меня вывели, не спеша, через проулочек, что от Невского отходит, под аркой, на Дворцовую площадь. Восторг! Над Зимним стояло заходящее солнце (как по мне, слишком высоко для девятого часа), заливая площадь желтоватым сиянием. Зрелище было великолепно, и я какое-то время оставалась там, стараясь навсегда запечатлеть эту картину в памяти. Было тихо, лишь пара подростков перебрасывалась тарелкой недалеко от арки, но и они не нарушали общего спокойствия. Время, казалось, застыло там, на площади, нежась под лучами заходящего солнца.

         далі буде...

Питер. Любовь моя. (3)

Самолет приземлился, ни у кого вновь не возникло порыва поблагодарить пилота, а я думала, как мне надоели эти автобусы – почему нельзя до аэропорта пешком дойти?! Оказалось, можно. Питер – город исполнения желаний. Спускаясь по трапу, я поняла, что вот этот стеклянный купол и есть вход в аэропорт. Почему-то он напоминал мне пропускной пункт в Памуккале, в Турции, но не это главное, а то, что ты сходишь с самолета и своими ногами идешь ко входу. Других самолетов вокруг не было, и создавалась атмосфера эксклюзивности – если не замечать остальных людей, то можно подумать, что ты приземлился на собственном самолете где-то недалеко от собственного дома. Второе, что мне понравилось, это движущаяся дорожка, такой себе лежачий эскалатор, который я видела лишь в фильмах. Третий фактор окончательно убедил меня в том, что Питер – мой город, и это было туристическое информационное бюро прямо в вестибюле аэропорта. Через две минуты я уже была вооружена картой и сведениями о сообщении между аэропортом и городом. Мне вновь стали предлагать такси, и я решила прицениться.

- Куда Вам нужно?

- На Лермонтовский проспект.

- 43/1 – Азимут?

- Да.

- Ну что ж, это будет километров двадцать пять. Сто рублей за километр, вот и считайте…

Он говорил быстро, убеждая скорее принять решение и расписывая, как долго я буду тащиться общественным транспортом – на автобусе до метро, там до станции «Технологический институт» и еще на маршрутке… А я стояла, и пыталась посчитать, что такое эти 2500 рублей. Мне это никак не удавалось из-за его потока слов, и он начал меня поторапливать, объясняя это тем, что пока я раздумываю, он клиентов теряет. Тут уж я возмутилась, плюс посчитала, что выходит дороговато, и направилась к стоящему в пяти метрах автобусу. Едва я села, как со мной заговорила женщина напротив:

- И Вы еще думали? Да за две тысячи до Москвы можно доехать!

Я вздохнула с облегчением – сделала правильный выбор. А женщина еще долго эмоционально рассказывала, как шла за мной, но вмешиваться, понятно, не стала, и как ее удивило, что я еще раздумывала: ехать – не ехать, и как я правильно сделала, что села в автобус – восемнадцать рублей плюс двадцать на метро – и все удовольствие. Вспоминался анекдот… «А мне по фиг – я из КИМО». Я рассеянно улыбалась и запоминала номер такси, которое довезло бы меня раза в четыре дешевле, чем то. Вскоре подошла кондуктор и, не взяв с меня за багаж, а лишь за мой проезд, и приложив к какому-то считывающему устройству бесконтактные карточки сидящих рядом со мной девочек, вернулась в начало салона.

Во всем, что окружало меня, не было никакой спешки, никакой громоздкости и угнетающего масштаба большого города. Буквально первые же виды Питера, а точнее, его окраин, утвердили меня в мысли, что мне здесь нравится. Я с неподдельным интересом разглядывала бигборды, что возможно только в новой стране или городе. Возле меня сидело несколько девочек-подростков очень неформального вида, и с того момента я стала замечать, что в Питере и России в целом субкультуры представлены шире и полнее. Если там кто-то неформал, так уж неформал, а не что-то среднее.

Новое место всегда приносит кучу новых эмоций, всегда найдет, чем удивить, чем порадовать, дает пищу для размышлений, тему для беседы, откроет для тебя новых людей. Никогда нельзя знать, что где-то будет скучно или весело, интересно или нет, случиться ли там что-либо значимое или нет. Нельзя думать, что метро – это просто метро, которое ты видел тысячу раз, потому что, когда я спустилась в подземку в Питере, это был ужас, а не метро. Я испугалась самым натуральным образом. Не могу сказать, что перебывала во всех метро мира, но кое-что я все же видела, поэтому подумать не могла, что Питер собирается меня чем-то в этом плане удивить. А тем более напугать. Я шла по платформе, а по бокам не было привычных обрывчиков с рельсами на дне. По обе стороны вдоль всей длины чернели широкие железные двери, у которых стояли по одному - два человека. «Индивидуальные лифты, которые ведут… куда?» Все вдруг стало каким-то сложным и неприглядным. В результате же оказалось совершенно прозаичным – когда подъезжает поезд, он оказывается своими дверьми напротив установленных на платформе – принцип лифта, однозначно, только ездит не вверх-вниз, а взад-вперед. Зачем это нужно – до сих пор понять не могу. Но, как сказала Ирина Михайловна, экскурсовод, с которой я ездила в Петергоф, зато знаешь, где будет вход в вагон. Сложно не признать это очевидно преимущество. Хотя, когда вход не обозначен, всегда есть надежда, что он окажется именно там, где стоишь ты…

Проблем с поиском нужного выхода также не возникло – на питерских станциях, сколько помню, по большей части выход лишь в одну сторону. Очень удобно. Думать не надо. Сколько я куда ни ехала в Москве, мне постоянно уточняли в какой вагон нужно сесть, чтоб правильно выйти. В Киеве я до сих пор с трудом определяю, в какую сторону Майдан, а в какую – переход на «Крещатик», а после всего четырех дней в российской столице знала все четко.

С указателями у них тоже все хорошо. Лишь только я вышла на улицу, где было так пасмурно, что невольно возникал вопрос: «О, куда я приехала?!», увидела синий указатель к отелю «Азимут». Спасибо. Но прежде чем вселяться в гостиницу, нужно, как говорится, иметь достаточно для этого «ре». Через переход, насколько я могла видеть, находилась обменка с очень даже приятным курсом. При приближении оказалось, что к пункту обмена ведут высоченные крутые ступени, преодолевать которые не было ни малейшего желания – я ведь все еще была с багажом. Он хоть и катился сам, как определила это одна женщина в московском метро, но пока еще не научился взбираться по ступеням. Я попыталась найти другую обменку, но мне это не удалось, я лишь продрогла под пронизывающим ветром. В итоге все равно пришлось карабкаться по ступеням, которые первоначально, должно быть, предназначались для Атлантов. Мышцы живота испытали стресс.

На вопрос «На чем можно доехать до Лермонтовского?» мне ответили буквально «Да тут пешком пройти, а не ехать». Я и пошла. На пути мне встретилась Троицкая церковь (или это собор?), а за ней – рынок. Троицкий, соответственно. Хоть и небольшой, но Троещинский однозначно напоминает. Переживания вызывает те же. Потом я наткнулась на парочку бомжей и совершенно отчетливо поняла, что уже не хочу жить в отеле, который забронировала. Из-за района, хотя бы. Настроение рисковало быть окончательно испорченным, и я ускорила шаг. И вот, вскоре по левую сторону замаячила бывшая гостиница «Советская», нынче «Азимут». Я стояла у пешеходного перехода, когда ко мне обратился подошедший мужчина.

- Вы не скажете, какая это улица?

- Насколько я понимаю, Лермонтовский проспект.

- А где здесь …? (уж не помню, что он спросил).

- Этого я не знаю.

- Что ж это такое, никто не знает, все неместные…

- Да я всего пять минут в городе, дайте сориентироваться, - попросила я.

- А-а, так может Вам что-нибудь подсказать?

- Я вот уже нашла, что искала.

- А Вы откуда приехали?

- Из Киева.

- И как там в Киеве?

- Да вот плюс тридцать у нас в Киеве.

- Ну да, а здесь… Три месяца зима, все остальное осень, - я аж поникла после этой фразы, неужто у них совсем нет лета? – А я был когда-то давно в Киеве. Красивый город. Мне запомнилось, что девушки там такие веселые!

Мне сразу захотелось соответствовать такому описанию, и, пока мы переходили дорогу и прощались, я улыбалась и хихикала. Перейдя еще одну зебру, я оказалась в непосредственной близости от отеля. Не верилось – наконец-то! Преодолела ступеньки (о, я готова была уже оставить этот чемодан где-нибудь на дороге!) и сквозь автоматические двери зашла в большой вестибюль отеля – лобби, как его принято называть. По левую сторону стояли красные кожаные кресла и диванчики, висела плазма, транслировался футбол. Справа находилась рецепция. После не столь долгого, сколь утомительного пути, я ожидала радушный прием и улыбающийся персонал (и вообще, я обещалась быть к половине пятого, а приехала в половине шестого – могли бы и позвонить поинтересоваться, где я). Мое обаятельное «здравствуйте» никого не впечатлило, и девушка, не изменяя своему скучающему виду, принялась меня оформлять. О ста рублях за бронь я где-то читала в интернете (мне кажется, на том же сайте в поучительном тоне было написано: позвоните в отель, как сотрудники будут отвечать, так и будут обслуживать. Вот, казалось, эти простые истины давали о себе знать: по телефону они то подолгу не отвечали, то никак не могли соединить меня с отделом бронирования, и вот, теперь…), но было бы неплохо это уточнять по телефону при заказе номера.

         далі буде...