Профессионал - он всё может

"Репостить" - не мой стиль, но это, ниже, - очень талантливо.

Петров пришел во вторник на совещание. Ему там вынули мозг, разложили по блюдечкам и стали есть, причмокивая и вообще выражая всяческое одобрение. Начальник Петрова, Недозайцев, предусмотрительно раздал присутствующим десертные ложечки. И началось.

— Коллеги, — говорит Морковьева, — перед нашей организацией встала масштабная задача. Нам поступил на реализацию проект, в рамках которого нам требуется изобразить несколько красных линий. Вы готовы взвалить на себя эту задачу?

— Конечно, — говорит Недозайцев. Он директор, и всегда готов взвалить на себя проблему, которую придется нести кому-то из коллектива. Впрочем, он тут же уточняет: — Мы же это можем?

Начальник отдела рисования Сидоряхин торопливо кивает:

— Да, разумеется. Вот у нас как раз сидит Петров, он наш лучший специалист в области рисования красных линий. Мы его специально пригласили на совещание, чтобы он высказал свое компетентное мнение.

— Очень приятно, — говорит Морковьева. — Ну, меня вы все знаете. А это — Леночка, она специалист по дизайну в нашей организации.

Леночка покрывается краской и смущенно улыбается. Она недавно закончила экономический, и к дизайну имеет такое же отношение, как утконос к проектированию дирижаблей.

— Так вот, — говорит Морковьева. — Нам нужно нарисовать семь красных линий. Все они должны быть строго перпендикулярны, и кроме того, некоторые нужно нарисовать зеленым цветом, а еще некоторые — прозрачным. Как вы считаете, это реально?

— Нет, — говорит Петров.

— Давайте не будем торопиться с ответом, Петров, — говорит Сидоряхин. — Задача поставлена, и ее нужно решить. Вы же профессионал, Петров. Не давайте нам повода считать, что вы не профессионал.

— Видите ли, — объясняет Петров, — термин «красная линия» подразумевает, что цвет линии — красный. Нарисовать красную линию зеленым цветом не то, чтобы невозможно, но очень близко к невозможному…

— Петров, ну что значит «невозможно»? — спрашивает Сидоряхин.

— Я просто обрисовываю ситуацию. Возможно, есть люди, страдающие дальтонизмом, для которых действительно не будет иметь значения цвет линии, но я не уверен, что целевая аудитория вашего проекта состоит исключительно из таких людей.

— То есть, в принципе, это возможно, мы правильно вас понимаем, Петров? — спрашивает Морковьева.

Петров осознает, что переборщил с образностью.

— Скажем проще, — говорит он. — Линию, как таковую, можно нарисовать совершенно любым цветом. Но чтобы получилась красная линия, следует использовать только красный цвет.

— Петров, вы нас не путайте, пожалуйста. Только что вы говорили, что это возможно.

Петров молча проклинает свою болтливость.

— Нет, вы неправильно меня поняли. Я хотел лишь сказать, что в некоторых, крайне редких ситуациях, цвет линии не будет иметь значения, но даже и тогда — линия все равно не будет красной. Понимаете, она красной не будет! Она будет зеленой. А вам нужна красная.

Наступает непродолжительное молчание, в котором отчетливо слышится тихое напряженное гудение синапсов.

— А что если, — осененный идеей, произносит Недозайцев, — нарисовать их синим цветом?

— Все равно не получится, — качает головой Петров. — Если нарисовать синим — получатся синие линии.

Опять молчание. На этот раз его прерывает сам Петров.

— И я еще не понял… Что вы имели в виду, когда говорили о линиях прозрачного цвета?

Морковьева смотрит на него снисходительно, как добрая учительница на отстающего ученика.

— Ну, как вам объяснить?.. Петров, вы разве не знаете, что такое «прозрачный»?

— Знаю.

— И что такое «красная линия», надеюсь, вам тоже не надо объяснять?

— Нет, не надо.

— Ну вот. Вы нарисуйте нам красные линии прозрачным цветом.

Петров на секунду замирает, обдумывая ситуацию.

— И как должен выглядеть результат, будьте добры, опишите пожалуйста? Как вы себе это представляете?

— Ну-у-у, Петро-о-ов! — говорит Сидоряхин. — Ну давайте не будем… У нас что, детский сад? Кто здесь специалист по красным линиям, Морковьева или вы?

— Я просто пытаюсь прояснить для себя детали задания…

— Ну, а что тут непонятного-то?.. — встревает в разговор Недозайцев. — Вы же знаете, что такое красная линия?

— Да, но…

— И что такое «прозрачный», вам тоже ясно?

— Разумеется, но…

— Так что вам объяснять-то? Петров, ну давайте не будем опускаться до непродуктивных споров. Задача поставлена, задача ясная и четкая. Если у вас есть конкретные вопросы, так задавайте.

— Вы же профессионал, — добавляет Сидоряхин.

— Ладно, — сдается Петров. — Бог с ним, с цветом. Но у вас там еще что-то с перпендикулярностью?..

— Да, — с готовностью подтверждает Морковьева. — Семь линий, все строго перпендикулярны.

— Перпендикулярны чему? — уточняет Петров.

Морковьева начинает просматривать свои бумаги.

— Э-э-э, — говорит она наконец. — Ну, как бы… Всему. Между собой. Ну, или как там… Я не знаю. Я думала, это вы знаете, какие бывают перпендикулярные линии, — наконец находится она.

— Да конечно знает, — взмахивает руками Сидоряхин. — Профессионалы мы тут, или не профессионалы?..

— Перпендикулярны могут быть две линии, — терпеливо объясняет Петров. — Все семь одновременно не могут быть перпендикулярными по отношению друг к другу. Это геометрия, 6 класс.

Морковьева встряхивает головой, отгоняя замаячивший призрак давно забытого школьного образования. Недозайцев хлопает ладонью по столу:

— Петров, давайте без вот этого: «6 класс, 6 класс». Давайте будем взаимно вежливы. Не будем делать намеков и скатываться до оскорблений. Давайте поддерживать конструктивный диалог. Здесь же не идиоты собрались.

— Я тоже так считаю, — говорит Сидоряхин.

Петров придвигает к себе листок бумаги.

— Хорошо, — говорит он. — Давайте, я вам нарисую. Вот линия. Так?

Морковьева утвердительно кивает головой.

— Рисуем другую… — говорит Петров. — Она перпендикулярна первой?

— Ну-у…

— Да, она перпендикулярна.

— Ну вот видите! — радостно восклицает Морковьева.

— Подождите, это еще не все. Теперь рисуем третью… Она перпендикулярна первой линии?..

Вдумчивое молчание. Не дождавшись ответа, Петров отвечает сам:

— Да, первой линии она перпендикулярна. Но со второй линией она не пересекается. Со второй линией они параллельны.

Наступает тишина. Потом Морковьева встает со своего места и, обогнув стол, заходит Петрову с тыла, заглядывая ему через плечо.

— Ну… — неуверенно произносит она. — Наверное, да.

— Вот в этом и дело, — говорит Петров, стремясь закрепить достигнутый успех. — Пока линий две, они могут быть перпендикулярны. Как только их становится больше…

— А можно мне ручку? — просит Морковьева.

Петров отдает ручку. Морковьева осторожно проводит несколько неуверенных линий.

— А если так?..

Петров вздыхает.

— Это называется треугольник. Нет, это не перпендикулярные линии. К тому же их три, а не семь.

Морковьева поджимает губы.

— А почему они синие? — вдруг спрашивает Недозайцев.

— Да, кстати, — поддерживает Сидоряхин. — Сам хотел спросить.

Петров несколько раз моргает, разглядывая рисунок.

— У меня ручка синяя, — наконец говорит он. — Я же просто чтобы продемонстрировать…

— Ну, так может, в этом и дело? — нетерпеливо перебивает его Недозайцев тоном человека, который только что разобрался в сложной концепции и спешит поделиться ею с окружающими, пока мысль не потеряна. — У вас линии синие. Вы нарисуйте красные, и давайте посмотрим, что получится.

— Получится то же самое, — уверенно говорит Петров.

— Ну, как то же самое? — говорит Недозайцев. — Как вы можете быть уверены, если вы даже не попробовали? Вы нарисуйте красные, и посмотрим.

— У меня нет красной ручки с собой, — признается Петров. — Но я могу совершенно…

— А что же вы не подготовились, — укоризненно говорит Сидоряхин. — Знали же, что будет собрание…

— Я абсолютно точно могу вам сказать, — в отчаянии говорит Петров, — что красным цветом получится точно то же самое.

— Вы же сами нам в прошлый раз говорили, — парирует Сидоряхин, — что рисовать красные линии нужно красным цветом. Вот, я записал себе даже. А сами рисуете их синей ручкой. Это что, красные линии по-вашему?

— Кстати, да, — замечает Недозайцев. — Я же еще спрашивал вас про синий цвет. Что вы мне ответили?

Петрова внезапно спасает Леночка, с интересом изучающая его рисунок со своего места.

— Мне кажется, я понимаю, — говорит она. — Вы же сейчас не о цвете говорите, да? Это у вас про вот эту, как вы ее называете? Перпер-чего-то-там?

— Перпендикулярность линий, да, — благодарно отзывается Петров. — Она с цветом линий никак не связана.

— Все, вы меня запутали окончательно, — говорит Недозайцев, переводя взгляд с одного участника собрания на другого. — Так у нас с чем проблемы? С цветом или с перпендикулярностью?

Морковьева издает растерянные звуки и качает головой. Она тоже запуталась.

— И с тем, и с другим, — тихо говорит Петров.

— Я ничего не могу понять, — говорит Недозайцев, разглядывая свои сцепленные в замок пальцы. — Вот есть задача. Нужно всего-то семь красных линий. Я понимаю, их было бы двадцать!.. Но тут-то всего семь. Задача простая. Наши заказчики хотят семь перпендикулярных линий. Верно?

Морковьева кивает.

— И Сидоряхин вот тоже не видит проблемы, — говорит Недозайцев. — Я прав, Сидоряхин?.. Ну вот. Так что нам мешает выполнить задачу?

— Геометрия, — со вздохом говорит Петров.

— Ну, вы просто не обращайте на нее внимания, вот и все! — произносит Морковьева.

Петров молчит, собираясь с мыслями. В его мозгу рождаются одна за другой красочные метафоры, которые позволили бы донести до окружающих сюрреализм происходящего, но как назло, все они, облекаясь в слова, начинаются неизменно словом «Блять!», совершенно неуместным в рамках деловой беседы.

Устав ждать ответа, Недозайцев произносит:

— Петров, вы ответьте просто — вы можете сделать или вы не можете? Я понимаю, что вы узкий специалист и не видите общей картины. Но это же несложно — нарисовать какие-то семь линий? Обсуждаем уже два часа какую-то ерунду, никак не можем прийти к решению.

— Да, — говорит Сидоряхин. — Вы вот только критикуете и говорите: «Невозможно! Невозможно!» Вы предложите нам свое решение проблемы! А то критиковать и дурак может, простите за выражение. Вы же профессионал!

Петров устало изрекает:

— Хорошо. Давайте я нарисую вам две гарантированно перпендикулярные красные линии, а остальные — прозрачным цветом. Они будут прозрачны, и их не будет видно, но я их нарисую. Вас это устроит?

— Нас это устроит? — оборачивается Морковьева к Леночке. — Да, нас устроит.

— Только еще хотя бы пару — зеленым цветом, — добавляет Леночка. — И еще у меня такой вопрос, можно?

— Да, — мертвым голосом разрешает Петров.

— Можно одну линию изобразить в виде котенка?

Петров молчит несколько секунд, а потом переспрашивает:

— Что?

— Ну, в виде котенка. Котеночка. Нашим пользователям нравятся зверюшки. Было бы очень здорово…

— Нет, — говорит Петров.

— А почему?

— Нет, я конечно могу нарисовать вам кота. Я не художник, но могу попытаться. Только это будет уже не линия. Это будет кот. Линия и кот — разные вещи.

— Котенок, — уточняет Морковьева. — Не кот, а котенок, такой маленький, симпатичный. Коты, они…

— Да все равно, — качает головой Петров.

— Совсем никак, да?.. — разочарованно спрашивает Леночка.

— Петров, вы хоть дослушали бы до конца, — раздраженно говорит Недозайцев. — Не дослушали, а уже говорите «Нет».

— Я понял мысль, — не поднимая взгляда от стола, говорит Петров. — Нарисовать линию в виде котенка невозможно.

— Ну и не надо тогда, — разрешает Леночка. — А птичку тоже не получится?

Петров молча поднимает на нее взгляд и Леночка все понимает.

— Ну и не надо тогда, — снова повторяет она.

Недозайцев хлопает ладонью по столу.

— Так на чем мы остановились? Что мы делаем?

— Семь красных линий, — говорит Морковьева. — Две красным цветом, и две зеленым, и остальные прозрачным. Да? Я же правильно поняла?

— Да, — подтверждает Сидоряхин прежде, чем Петров успевает открыть рот.

Недозайцев удовлетворенно кивает.

— Вот и отлично… Ну, тогда все, коллеги?.. Расходимся?.. Еще вопросы есть?..

— Ой, — вспоминает Леночка. — У нас еще есть красный воздушный шарик! Скажите, вы можете его надуть?

— Да, кстати, — говорит Морковьева. — Давайте это тоже сразу обсудим, чтобы два раза не собираться.

— Петров, — поворачивается Недозайцев к Петрову. — Мы это можем?

— А какое отношение ко мне имеет шарик? — удивленно спрашивает Петров.

— Он красный, — поясняет Леночка.

Петров тупо молчит, подрагивая кончиками пальцев.

— Петров, — нервно переспрашивает Недозайцев. — Так вы это можете или не можете? Простой же вопрос.

— Ну, — осторожно говорит Петров, — в принципе, я конечно могу, но…

— Хорошо, — кивает Недозайцев. — Съездите к ним, надуйте. Командировочные, если потребуется, выпишем.

— Завтра можно? — спрашивает Морковьева.

— Конечно, — отвечает Недозайцев. — Я думаю, проблем не будет… Ну, теперь у нас все?.. Отлично. Продуктивно поработали… Всем спасибо и до свидания!

Петров несколько раз моргает, чтобы вернуться в объективную реальность, потом встает и медленно бредет к выходу. У самого выхода Леночка догоняет его.

— А можно еще вас попросить? — краснея, говорит Леночка. — Вы когда шарик будете надувать… Вы можете надуть его в форме котенка?..

Петров вздыхает.

— Я все могу, — говорит он. — Я могу абсолютно все. Я профессионал.

Талантливо как раз тем, что выдумано и показывает великолепное образное мышление автора. Очень ценю такое.

Оригинал взят отсюда

Тойщопройшовкрізьвогонь

Два часа ожидания и отложенное занятие по вокалу. Я искренне хочу рассказать вам о фильме "Тойщопройшовкрізьвогонь". Но сделать этого не смогу, так как его я так и не дождалась.

Сейчас в Киеве проходит Третий Киевский Международный Кинофестиваль. Одной из площадок показа новых и не очень фильмов стала настоящая площадь - Софийская. Поверьте, сидеть под звездами посреди центральной площади и смотреть кино - это что-то особенное.

Фильм привлекал тем, что он украинский. Я заранее запланировала пойти на него и убрала всё с сегодняшнего вечера. Говорили, что вечером на просмотре бывает очень зябко, и некоторые из-за этого уходят. Ничего, я взяла с собой плед. Неспеша продвигаясь к "кинотеатру", купила себе чем поживиться - сидеть на площади в пледе и потягивать латте..

Вокруг ограждения что обозначало "кинотеатр", когда я подошла, собралось уже много людей. За время, что ждала открытия "зала", успела съесть всё, что приобрела - вот тебе и романтика. Но вскоре ворота открылись и люди с плавной резвостью ринулись к стульчикам. В основном, были то белые пластиковые стульчики, и только посередине выделялся серый прямоугольник сидений, где было помягче и потеплее - VIP-зона. Я сразу направилась туда.

Мне казалось, что на этот фестиваль пришли какие-то совершенно иные люди, которых я раньше никогда не встречала и не подозревала об их существовании. Не было в них ничего особенного - много стильной молодежи, люди постарше - одеты, как и все, обуты соответственно. Но было в них что-то отличное.

Публика собиралась, уже прошло время предполагаемого начала, и люди всё прибывали. Я всё гадала, как они будут крутить фильм, когда ещё так светло, и связывала задержку именно с этими соображениями, хотя, собственно, время начала сеанса было установлено не мной, и не моими сопросмотрщиками, так что...

Афиша фильма изображает лицо мужчины, половина его благодаря перьям и раскраске имеет явно индейский типаж. Потому, множество актеров, одетых в индейские костюмы с уймой перьев на голове и не только, не вызвали удивления, а только привлекали благосклонные взгляды.

Музыка, сопровождавшая время ожидания, была соответствующей. Лично мне она была очень по душе, чего нельзя сказать о моей соседке. Уж и не знаю, как она высидела.

Тем временем, время шло. Вскоре на площади практически не было свободных мест. Судя по разговорам то тут, то там, это было несвойственно для фестиваля. Но ведь крутили украинский фильм! И все ждали.

Я вспоминала лекции по PR, когда наш импозантный преподаватель говорил о том, что если есть проблема, нужно как можно скорее дать общественности обратную связь по этому вопросу.

Полтора часа! Полтора часа и "зал" оставался заполненным до отказа. Никто не уходил. Как, впрочем, никто ничего и не объяснял. Но представьте себе, как люди были настроены увидеть фильм своего соотечественника, что сидели полтора часа! Может, этим они и были особенны?

Музыка уже пошла по второму кругу, когда наметилось какое-то движение. Наконец, на сцену пригласили Министра культуры и режиссера фильма. Всё это было довольно мило, и надо отдать дань уважения человеку, создавшему то, ради чего мы собрались, но я сидела и думала о том, как хорошо когда люди заранее готовят речи. Короче получается.

Что ж, и это мы выдержали. Потом нам предстояло отсмотреть танец индейцев, который после такой заминки можно было бы и опустить. Но ничего - ведь скоро фильм. Главный "пернатый" произнес заветные слова о начале просмотра и...

на сцену поднялся какой-то мужчина.

"Этот фильм вы ждали четыре года", начал он. "Последние полтора часа были особенно нелегки", подумала я.

А далее он объяснил, что у них не запускается жесткий диск и они пока покажут египетский фильм, который должен был быть после этого.

Больше половины зрителей встало и ушло.

У меня не было злости или досады - мне очень понравилось под звездами на Софийской площади, но я была в замешательстве. Запуститься ли тот диск потом?..

После полуторачасового молчания на сцену вышел человек, которому никогда не быть ничьим спикером. Я вообще-то ожидала, да и это бы было очень хорошо, если бы в начале затянувшейся паузы пред очи вышел Генеральный продюсер фестиваля, которого я знаю лично. Статный красивый мужчина, с красивым низким голосом, совершенно обаятельный и располагающий к себе, умеющий находить общий язык с кем угодно... Вышел бы, сказал, мол, ребята, тут такое дело...

Но что уж тут. Вот так я и не посмотрела фильм "Тойщопройшовкрізьвогонь".

P.S. Но времени я зря не теряла. Я вывела для себя правило: садиться непосредественно рядом с людьми, которые уже сидят, не оставляя промежутков в виде стульев. А лучше всего заполнять такой промежуток. Потому что так ты себе выбираешь соседей. В противном же случае выберут тебя, и потом сиди и слушай, что им наболело.

Самого интересного не видно

Думается мне, что хотя бы раз в жизни вы да бывали на концерте с участием симфонического или, впрочем, камерного оркестра. И если бывали вы всё-таки более одного раза, то могли заметить, что музыканты сидят в определенном порядке, который практически не меняется от концерта к концерту.

Я об этом вовсе не задумывалась. Мне просто всегда было хорошо видно флейты и тех, кто на них играл. Обычно, очень даже симпатичные флейтисты. А всё потому, что сидят они всегда по центру сцены, хорошо просматриваются и слышны отчетливо.

А задумалась я о рассадке сравнительно недавно, на одном из классических концертов, на которых играл камерный оркестр под руководством одного английского дирижера, который, такое впечатление, поселился в Киеве.

Концерт был замечательным. Правда, организаторы планировали провести его под открытым небом, на какой-то сцене на крыше, но по привычке зарядил июльский дождь, и пришлось перенести в крытый зал. Людей было немного, что давало практически полную свободу выбора мест.

Дирижер как всегда разговаривал с публикой, посвящая её в тайны музыки, инструментов, жизни и творчества композиторов. В ходе рассказа о подготовке того или иного произведения, попутно знакомил с мальчиками из оркестра. Мол, вот Андрей - он контрабасист, а это Степан - он играет на уникальном инструменте, единственном в Украине, название которого и не упомнишь. У Степана сразу вспыхивают щеки от удовольствия. Так ненавязчиво устанавливается полу-семейная атмосфера, и концерт идет на ура.

Моцарт был прелестен, Шуман.. тоже. Видно было, что вечер доставил удовольствие как слушателям, так и самим молодым музыкантам. Я даже на время научилась различать на вид и на звук фагот, гобой и ещё что-то. По старинной украинской традиции было сыграно на бис, причем, публика проголосовала, отрывок чьего произведения повторить, и время было уходить. Мальчики из оркестра поднялись расходиться, и у меня вдруг вырвалось:

- Такой красавец, а они его прятали!

- Так фагот всегда сзади сидит, - невозмутимо ответила моя спутница.

Вот такая несправедливость на лицо. И ничего не попишешь.

Собственно, потому я и заинтересовалась рассадкой.

В симфоническом оркестре существует 4 пояса инструментов:

1.Струнные

2.Деревянные духовые

3.Медные духовые

4.Перкуссия (ударные)

Именно в таком порядке они располагаются в направлении от слушателя.

Как оказалось, в основном, выделяют два типа рассадки: американскую и немецкую. Первой пользуются у нас. Вдоль рампы располагаются 1-е скрипки (слева) и виолончели (справа). 2-е скрипки сидят позади первых, альты сидят за виолончелями справа. Контрабасы находятся за спиной у виолончелей. Посередине сцены расположены два ряда деревянных духовых инструментов (флейты, гобои и фаготы). За ними располагаются медные инструменты — трубы, валторны, тромбоны и туба. Ударные инструменты расположены дальше всего от слушателя — от левого края до центра сцены, где обычно расположены литавры. Арфы находятся с левой стороны от дирижера.

Немецкая рассадка отличается тем, что виолончели меняются местами со 2-ми скрипками, а контрабасы — слева. Медные духовые инструменты сдвигаются направо, в глубь сцены, а валторны смещаются налево. Ударные при такой раскладке располагаются ближе к правой кулисе.

Пойдете в следующий раз слушать классическую музыку, и если вдруг у вас не будет никаких проблем, мысли о которых бы свободно шныряли в голове во время концерта, обратите внимание на расположение инструментов - вдруг, вранье это всё?

Материалы взяты отсюда и отсюда

Без ПиАра никуда

Давно ли вы были в России? Поедьте, почувствуйте. Эта держава очень грамотна. Она умеет себя ценить, знает, как себя подать. Находясь там (уж простите, я говорю о столицах), ты начинаешь ощущать уважение, даже если тебе претит это чувство. Они гордятся собой и историей. И направляют огромные усилия на то, чтобы усиливать красивые стороны, и затирать слабые. Мне кажется, кто-то у них в верхушке очень хорошо дружит с PR.

Я уже говорила, что в праздник Великой победы оставалось только удивляться количеству георгиевских ленточек, выставленных напоказ. С другой стороны, их ведь выдавали бесплатно. У нас на День независимости вроде как тоже где-то когда-то выдавали стричечки. Но я видела лишь как продавали.

Как хорошо они понимают значение культуры, в частности, киноиндустрии и книгопечатания для своего развития. Как отлично было использовано Евровидение в Москве! Может, помните: они обучали Европу элементарным русским словам и выражениям, показали шутливый ролик (шутили сами над собой!) о стране, где по улицам ходят медведи и с тому подобными мифами.

Всё, что они делают, пышет достоинством. И особенно мне нравится сфера кино. Огромное количество ширпотреба (который, тем не менее, смотрится на "ура"), но сколько и качественных гениальных работ! Иногда очень хорошо прослеживается, что хочет сказать сама Россия этими фильмами. У кого-то всплывут в мыслях слова "цензура", "навязывание", "пропаганда". Так это же хорошо. Это же отлично. И нам бы так.

Вот смотрела я вчера "Петр І. Завещание". Фильм великолепный. Что говорить - там Балуев играет. Мне этого уже достаточно. Так весь фильм работает над созданием впечатления, что Петр Алексеевич был совершенно уникальным, умным, сильным и телом, и духом правителем, который всегда во главу угла ставил Россию-матушку и искренне возмущался, когда окружавшие его люди копали под себя. Это всё вызывает искреннее восхищение и уважение. Но вы понимаете, дело в том, что я не была знакома с Петром І. И я никак не знаю, таким ли он был на самом деле. Нет, в Питере во мне, конечно, воспитали любовь к нему (даже на низших уровнях система работает), но ведь я не знаю. И у меня есть все онования подозревать, что те, кто создавал фильм, также не были лично знакомы с государем. Потому и они, и автор книги, по мотивам которой создан сериал, не могут знать.

Но могут предполагать. И предположения их пошли в ту сторону, что это был незаурядный человек, который один видел, как развивать эту огромную страну и что оставить потомкам.

Меня всегда занимал этот вопрос: если ты там не был - как знать?

Но россияне молодцы. Если любите исторические эпопеи и не выискиваете ошибки и неточности (чем я, например, не занимаюсь), фильм посмотрите. Может, кому Лиза Боярская нравится. Может, кому - Сергей Маковецкий. Кому-то, может, - Розанова. Ну, а мне вот - Балуев. Да.

Будет возможность - не смотрите

Необузданная ярость. Нахальство и самоуверенность. Сила. Интерес. Тактика. Амбиции. Скорость и адреналин. Горячее тело и первые прикосновения.. Поцелуй?

Выбор сделан. Страсть. Безудержное счастье. Близость.

И снова ярость. Непонимание... Какая уж тут гордость? Но...

Как же? И почему? Разве?..

Боль.

Всё проходит.

Не, не смотрите "Три метра выше неба"("Tres metros sobre el cielo"). Вообще не интересно.

А вот я вам ещё такое расскажу!

- Ну, скоро эта маршрутка будет? - девушка проявляла нетерпение.

- Да не кипятись ты - скоро подойдет. Сколько раз ездили - она всегда с таким интервалом ходит. - Подружка её была полненькая девушка с детскими хвостиками, которая всегда была готова помочь, посочувствовать.

- Будем столько стоять, дождь грянет. Я, вон, в прошлый раз промокла до нитки, потом неделю не могла отойти - кашляла и кашляла. А кашель такой глухой, знаешь. Бр-р, противно.

- Да вроде небо ясное... С чего бы дождю...

- Так в тот раз тоже было ясное. Оно всегда ясное, а потом как ливанет! Вот как тогда. Возле лагеря, куда мы летом поехали, был такой лесок густой. И Крым, ведь, горы, так что шли мы шли, а потом уклон становился всё круче, и тут ка-ак польет! Земля к ботинкам пристает, идти невозможно, а потом я поскользнулась и покатилась кубарем по этой грязюке, задевая деревья. Вся была в ссадинах, вся!

- Да что ты говоришь...

- Лежу, чувствую - встать не могу. Ну, думаю, всё: ногу сломала. И так болела, собака. Мальчишки кое-как донесли, ну врач сказал вывихнула. Лежала потом неделю, не вставала.

- Ужас какой... Вот так в лагерь поехала..

- Это ещё что, когда в следующем году поехала - уже в другой - там меня паук укусил.

- Паук! Ой как я их боюсь!

- Такой вроде бы маленький, безобидный, а укусил сильно. Я сначала ходила не замечала, а потом вожатая заметила, что нога у меня опухшая, повела к врачу, он долго мудрил, мудрил, говорит, это было очень опасно. Таблетки прописал - антибиотики! И долго так не проходил укус, я ещё домой приехала, ещё антибиотики пила. Потом пришлось печень лечить.

- Ой-ой-ой, как же ты, бедненькая...

- А потом меня ещё какая-то гадость укусила, так это вообще было отвратительно - гноилось всё, я ходила на чистки, так там столько того гноя было! Просто банку можно было заполнить!

- Какой ужас! Как ты это всё...

- Да... Такая дырка получилась, что врач переживала, как оно заживет, пришлось каких-то мазей дорогущих накупить, чтоб стянулось.

- Вот это да...

- Это ещё ничего - затянулось в итоге. А вот когда мне нож в ногу втыкнулся, вот тогда долго не заживало. А он втыкнулся и стоит! Пришлось самой вынимать, кровь хлыщет - чуть сознание не потеряла. Мы уже вообще не знали, когда оно заживет... Да что ты хочешь?!

Подружка уже какое-то время дергала её за рукав.

- Ну что?!

Та наклонилась к её уху:

- Послушай, мне тебя, конечно, очень жалко, но, кажется, если ты сейчас не замолчишь, то тебя уже не паук укусит, а вон та тетка, что впереди нас стоит, лицо расцарапает...

И пусть скажет спасибо, что та тетка оказалась выше этого!

Как же жить, как жить?

Добрым быть непрактично, нет. Непременно сядут на голову. Но и злым быть вовсе не стоит, с тобой и дела-то никто иметь не захочет.

Не стоит быть слишком умным - это ведет к занудству и обострению чувства собственного превосходства. Вот только не надо по этому поводу становиться глупым - в этой жизни, всё-таки, есть вещи, которые нужно знать и понимать.

Будешь слишком везучим, будут завидовать и считать твой успех незаслуженным. Но и невезучим быть никто не пожелает. Фарт всегда добавляет адреналина в крови - ух!

Не будь слишком смешливым - не будут воспринимать серьезно. Но юмор, дорогой мой друг, понимать нужно, не то сложно будет общаться.

Не фамильярничай с людьми, это сразу вызывает в них холод и неприязнь. Но не стоит быть слишком формальным - это порой может обидеть. Столько лет общаемся, а он чопорный, будто первый раз меня видит!

Разговаривай вежливо и с должным уважением. Но когда по отношению к тебе проявляют нахальство или грубость, терпеть это не стоит. Ты должен уметь постоять за себя.

Слушай, что говорит собеседник. Давай ему высказаться, не перебивай. При этом, тебе нужно не стесняться вставлять свои две копейки, а то потом спросят: "Что ж ты не сказал?".

Не хвали себя слишком, это раздражает и может настроить против тебя. Но и скромным быть особо не стоит, ты должен показать, чего стоишь, если это так и есть.

Делай комплименты, говори приятное, располагай к себе. Но только не переходи на лесть, не подлизывайся. Знай меру.

Не задавай слишком много вопросов, тем более, если сам можешь на них ответить. Это может раздражать, а порой вызывать подозрения. Умей задавать такие вопросы, которые приведут тебя к нужной информации. Думай!

Говори так, чтобы тебя слышали. Не надо кричать, но и шептать не стоит.

Застрелиться можно!